Эпоха Конкисты закаляла характеры. В Севилье, где солнце прожигало мостовые, а в воздухе витали запахи апельсинов и дальних странствий, жила Исабель де Валье. Её красота была легендой квартала Санта-Крус — волосы цвета воронова крыла, глаза, подобные тёмному янтарю, и пылкий нрав, который не могли укротить даже строгие правила испанского общества.
Родители выдали её за Диего Ортиса, кожевника, когда ей едва исполнилось семнадцать. Тогда дочерей не спрашивали. Но судьба, столь часто жестокая, на этот раз оказалась милостивой. Диего, с руками, покрытыми шрамами от инструментов и дубильной кислоты, оказался человеком редкой души. За его молчаливой суровостью скрывалась нежность ремесленника, способного часами выводить сложные узоры на сафьяне. В их доме на Калле-де-ла-Сомбререрия не было роскоши, но царили тепло и гармония. Любовь расцвела между ними тихо и мощно, как оливковое дерево в скалистой почве.
За десять лет брака Исабель родила троих детей: Луиса, с отцовским упорным взглядом, маленького Пабло, мечтательного и тихого, и крошку Консуэло, чей смех звенел, как колокольчик. Диего трудился не покладая рук, и его мастерская стала известна далеко за пределами города. Их дом был полной чашей — пахло свежим хлебом, кожей и лавандой, развешанной под потолком.
Но тень зависти легла на их порог. Дон Альваро, торговец тканями, чьи дела шли всё хуже, не мог снести вида их безмятежного счастья. Жгучая злоба отравила его сердце. Однажды, в таверне, он, налив лишнего, проболтался шайке головорезов, промышлявшей на дороге в Кадис, о зажиточном кожевнике и его прекрасной жене.
Нападение случилось в душный августовский вечер. Исабель укладывала детей спать, Диего чинил замок на двери мастерской. Грубые удары в дубовую дверь заставили её сердце упасть. Диего крикнул ей: «В подвал!» — но было поздно. Дверь с треском поддалась.
Их ворвалось шестеро, лица скрыты платками. От них несло потом, вином и злобой. — Добрый вечер, маэстро. Поделись-ка своим добром, — прохрипел предводитель. Диего не дрогнул. Он схватил молот для натяжки кож и молча встал между бандитами и семьёй. В его глазах горел холодный огонь. — Убирайтесь. Пока живы. Один из разбойников бросился на него с ножом. Диего, могучим и точным движением, ударом молотка обезоружил его, а вторым, страшным ударом в висок, уложил на пол. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Дети замерли в ужасе, прижавшись к матери.
Но силы были слишком неравны. Пока Диего бился с двумя другими, четвёртый, низкорослый и вертлявый, подкрался сзади с ломом-фомкой, тем самым, что они использовали, чтобы выломать дверь. Он занёс его со всей силой и жестокостью, с хрустом, который Исабель слышала до конца своих дней, проломил Диего затылок. Её муж, её любовь, её каменная стена, рухнул на пол как подкошенный дуб, даже не успев вскрикнуть.
У Исабель перехватило дыхание. Весь мир сплющился в тонкую, звенящую плёнку. Она не чувствовала рук детей, не слышала их плача. Всё происходило где-то далеко, под толстым слоем ваты. Она видела, как один из бандитов, с глазами пустыми, как у акулы, взял её дочь… Потом сыновей… В комнате стало тихо. Слишком тихо.
Только когда грязные руки потянулись к её платью, разрывая тонкий лён, в ней что-то дрогнуло. Её тело оскверняли, а душа, казалось, витала под потолком, наблюдая за этим кошмаром. Но в самом ядре её существа, в глубине, куда не проникала даже боль, медленно и чудовищно, как лава, стала подниматься ярость. Это была не истерика, не отчаяние. Это была холодная, кристальная решимость.
Когда насильники, уставшие и расслабленные, отвернулись, закуривая, она двинулась. Не как обезумевшая женщина, а как пантера. Она проскользнула мимо них, выскочила в распахнутую дверь и побежала. Бежала по ночным улицам Севильи, не чувствуя под собой камней, не слыша криков погони. Она бежала в лес, что начинался за городской стеной, и только там, в чащобе, упала на землю и, наконец, закричала. Беззвучно, разрывая горло изнутри.
Продолжение следует...
История полностью тут: https://dzen.ru/pytikserdcy