В моём кабинете я смотрел на парня, сидящего в кресле напротив. Егор. Девятнадцать лет. Светлые глаза, в которых поселилась усталость, не свойственная его возрасту. Он пришёл с конкретным запросом, но, как это часто бывает, настоящая причина пряталась глубже, чем он сам предполагал.
— Она говорит, что мы с ней на одной волне, что у нас высокие отношения, духовные, — он усмехнулся, но в усмешке этой была горечь. — Только волна эта меня топит.
Я предложил ему воду, он сделал глоток. Руки у него слегка дрожали.
— Я взял уже третий кредит. Небольшой, но для меня это много. Она хотела поехать в Азию, на какой-то ретрит, сказала, что ей это жизненно необходимо для развития. Я занял у друга, у родителей стыдно просить. Она уехала, присылала мне фотографии счастливая, а когда вернулась, через неделю сказала, что ей нужна новая машина.
— И ты начал искать деньги на машину.
— Да. Понимаю же, что это путь в никуда. Я умный парень, у меня бизнес в девятнадцать лет, я зарабатываю больше многих взрослых мужиков. Но с ней я как безвольный щенок.
Он замолчал, глядя в пол. Я не торопил. Иногда тишина — лучший проводник.
— Зачем ты это делаешь? — спросил я тихо.
— Люблю её, — ответил он почти без раздумий. И тут же поправился: — Хочу, чтобы она была моей. Полностью. Чтобы никуда не делась. Чтобы всегда была рядом.
Вот оно. Ключ.
Я предложил ему погружение. Он согласился легко — видно было, что душа давно просила ответов.
Мы начали дыхательные практики. Голос мой стал монотонным, ритмичным. Егор закрыл глаза, дыхание выровнялось. Он уходил всё глубже, отпуская контроль, отпуская страх.
— Ты идёшь по улице. Что ты видишь?
— Узкая улочка... — голос его изменился, стал ниже, в нём появилась хрипотца. — Пыльно. Жарко. Пахнет специями и верблюдами.
— Кто ты?
— Я торговец. У меня большой дом, много слуг. Я богат. Очень богат. Меня уважают.
— Как тебя зовут?
— Рашид, — он произнёс это имя с таким достоинством, будто всё ещё был там.
— Посмотри на свои руки, Рашид. Что ты видишь?
— Перстни. Три перстня. Крупные камни. И запястья в браслетах. Я только что заключил хорошую сделку, доволен.
— Иди дальше по своему дню. Куда ты направляешься?
Он замолчал. Лицо его изменилось — на нём проступило что-то хищное, собственническое.
— На рынок. Рынок рабов. Я хочу купить девушку. Красивую. Чтобы была только моя.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Я чувствовал, как энергия вокруг сгущается, становится почти осязаемой.
— Ты на рынке. Опиши, что видишь.
— Много людей. Шум. Торговцы кричат, предлагают товар. Рабы стоят на помосте. Я смотрю на них сверху вниз. У меня много денег, я могу выбрать любую.
— Кого ты выбираешь?
— Её, — голос его дрогнул. — Она стоит в стороне. Грязная, в рваной одежде. Но глаза... у неё гордые глаза. Она не склоняет голову, как другие. Смотрит прямо. Дерзкая. Я хочу её сломать.
— Как её зовут?
— Амира.
Он произнёс это имя с такой интонацией, что у меня мурашки пошли по коже. Нежность и жестокость сплелись в одном звуке.
— Что происходит дальше?
— Я покупаю её. Она дорогая, но мне всё равно. Я привожу её в свой дом. Даю хорошую одежду, украшения. Она ест с моего стола. У неё отдельная комната, а не угол для прислуги. Все удивляются — почему рабыня живёт почти как госпожа? А я... она мне нравится. Очень нравится. Я не хочу её мучить. Я хочу, чтобы она была моей. Добровольно.
— А она?
— Она ненавидит меня, — он замолчал, потом продолжил глухо. — Каждый день она благодарит меня, как положено. Улыбается, когда я вхожу. Но глаза у неё мёртвые. Она играет роль. А я знаю — ночью она плачет в подушку, чтобы никто не слышал. Ей нужна свобода. А я не могу её отпустить.
На его лице появилась гримаса — смесь боли и гнева.
— Почему не можешь?
— Потому что она моя! — почти выкрикнул он, и в этом возгласе было столько отчаяния, столько жажды обладать. — Я заплатил за неё. Она принадлежит мне. И однажды она полюбит меня, я знаю. Я сделаю для неё всё. Я дам ей всё, что она захочет. Кроме свободы.
— Ты боишься, что если отпустишь, она уйдёт?