Он смотрел на эти озлобленные, перекошенные лица и вдруг с удивительным спокойствием понял, что умирает из-за собственной глупости. Он искал любовь в черепах мышей, а она всё это время стояла у него за спиной и штопала носки.
Он обвел глазами толпу и нашел её. Елена стояла в самом центре, в своем старом пальто, прижимая руки к груди. Их взгляды встретились. И в этот момент, когда под ним уже убрали табурет и земля ушла из-под ног, он увидел это.
В её глазах не было ужаса, истерики или мольбы. В них был тот же самый свет, что и в день их первой встречи в университетской библиотеке, когда она, первокурсница, уронила стопку книг, а он, важный аспирант, помог их собрать. Это был свет абсолютного принятия.
Она смотрела на висящего мужа, на человека, который последние месяцы делал всё, чтобы её уничтожить, и любила его. Просто потому, что он был. Потому что её сердце было открыто.
Слезы хлынули из глаз Артура. Горькие, последние слезы.
— Прости... — прошептал он одними губами, глядя на неё. — Я понял.
Он понял в последнюю секунду. Любовь — это не окситоцин и не участок коры головного мозга. Это энергия. Самая мощная во вселенной. Её нельзя препарировать, взвесить или разложить на составляющие. Её нельзя заслужить или уничтожить грубостью. Её можно только излучать. И принимать.
Она не спрашивает «за что?». Она говорит «вопреки».
Ветер качнул тело ученого, и толпа удовлетворенно выдохнула. А Елена всё стояла и смотрела на него. И в её взгляде всё ещё была та самая безусловная любовь, которую он так и не смог измерить приборами, но которая стала единственной истиной в его смерти.